Московскiя Въдомости
16+
Русофила очень трудно было отличить от самого обычного аполитичного русина...
Фото сwww.monumentsoftheworld.com

Геноцид в Галиции. Первые в Европе концлагеря.

27 Июня 2012, 10:46 # / Новости / Общество / актуально / 538.html

 1 августа 1914 года началась Первая мировая война. Для народов Европы она обернулась неисчислимыми бедствиями, особенно же претерпели от нее славяне. Это для них «просвещенные» европейцы – немцы и австрийцы построили то, чего дотоле не видывала еще Европа – концлагеря. Всего в австрийских концлагерях и тюрьмах было замучено более 60000 жителей Галицкой Руси.

 

Самыми страшными из них стали Талергоф и Терезин – места страшных, нечеловеческих мучений, и столь же страшных и безумных издевательств над пленниками охраны из австрийцев, мадьяр и соотечественников-перевертышей. Но бесчинства мадьяр и австрияков происходили не только в концлагерях – они охватили с началом войны всю Галицию, Закарпатье и Буковину. Вина населения состояла лишь в том, что, находясь в составе Астро-Венгерской империи, оно не забывало своей истории и своего русского имени. В Астро-Венгрии с началом войны это стало преступлением.

Теперь обо всем по-порядку.

Не всегда Львов и Галиция были враждебны Руси и своей собственной истории, не всегда эти названия ассоциировались с дивизией СС «Галичина» и Бендерой. Еще в начале ХХ века Галиция была западным форпостом Православия и Русской культуры, хотя и находилась под властью Габсбургов в составе Автро-Венгрии.

Накануне Первой Мировой войны Австрия, с конца XVIII в. «просвещавшая» земли нынешней Западной Украины, довела тут принцип «разделяй и властвуй» до совершенства. Поляков науськивали на украинцев. Украинцев — на поляков. Венгров — на тех и других. Кроме того, считалось весьма разумным, с точки зрения высших государственных интересов империи Габсбургов, еще и разжигать рознь между различными течениями внутри украинства. Одной рукой выдавались государственные субсидии на развитие научного общества им. Шевченко во главе с профессором Грушевским — за то, что труды его носили яркую антирусскую направленность. Другой ставился на полицейский учет всякий, кто проявлял хоть малейшие симпатии к России.

Арест считался самым надежным средством. Как только 1 августа 1914 г. разразилась Мировая война, в одном Львове сразу было заключено около 2000 украинцев-москвофилов. Арестантов оказалось так много, что ими битком набили сразу три тюрьмы! Городскую, местного уголовного суда и «полицейский арестный дом».

Комендант города Львова в 1915 г. генерал-майор Римль в рапорте главнокомандующему указал: «Проявляющиеся часто взгляды на партии и лица («умеренный русофил») принадлежат к области сказок; мое мнение подсказывает мне, что все «русофилы» являются радикальными и что следует их беспощадно уничтожать».

Проблема заключалась только в том, что русофила очень трудно было отличить от самого обычного аполитичного русина. Особенно рядовому австрийскому военнослужащему.

Во время переписи 1900 г. во Львове насчитывалось 84 тыс. поляков, 45 тыс. евреев и только около 34 тыс. украинцев. Последние были самой малочисленной этнической общиной города, если не считать немцев. А теперь представьте шок, когда одним махом арестовывают шесть процентов украинцев города! Это стало началом геноцида славян Галиции.

Согласно данным еще одной переписи, уже польской, 1931 года, с начала века количество поляков во Львове выросло более чем вдвое — до 198 тыс. Евреев — на 66% (45 тыс.). И только украинцев после всех «демографических» взрывов осталось почти столько же, сколько было в 1900 г., — 35 тыс. 173 чел. Последствия австрийской зачистки налицо!

Безумному террору австро-венгерских властей против галицко-русского народа предшествовало его бурное национальное возрождение в начале ХХ века. Примером его может служить петиция в Австрийский парламент, подписанная 100 000 галичан:

“Высокая палата! Галицко-русский народ по своему историческому прошлому, культуре и языку стоит в тесной связи с заселяющим смежные с Галицкой землей малоросским племенем в России, которое вместе с великорусским и белорусским составляет цельную этнографическую группу, то есть русский народ. Язык этого народа, выработанный тысячелетним трудом всех трех русских племен и занимающий в настоящее время одно из первых мест среди мировых языков, Галицкая Русь считала и считает своим и за ним лишь признает право быть языком ее литературы, науки и вообще культуры...

Общерусский литературный язык у нас в Галиции в повсеместном употреблении. Галицко-русские общественные учреждения и студенческие общества ведут прения, протоколы, переписку на русском литературном языке. На этом же языке у нас сыздавна издавались и теперь издаются ежедневные повременные издания, как: “Слово”, “Пролом”, “Червонная Русь”, “Галичанин”, “Беседа”, “Страхопуд”, “Издания Галицко-русской матицы”, “Русская библиотека”, “Живое слово”, “Живая мысль”, “Славянский век”, “Издания общества имени Михаила Качковского”, расходящиеся в тысячах экземпляров...”

В это же время происходит массовый переход населения Галиции из греко-католицизма в православие, причем часто целыми селами. Ответом Австрии на возрождение национальной культуры славян стал геноцид: было проведено несколько показательных процессов над священниками и мирянами, переходившими в православие и говорившими по-русски. Вот лишь наиболее громкие из них: “Процесс Ольги Грабарь” в 1882-м году. Первый и второй “Мармарош-Сигетские процессы” (в 1912 и 1914 гг.), в ходе которых были осуждены закарпатские крестьяне, целыми селами переходившие в лоно Православной Церкви. Более 90 человек тогда получили обвинительные приговоры, а тысячи повинных в том же “грехе” крестьян вынуждены были несколько лет провести “на осадном положении”. Затем, “Процесс Максима Сандовича и Семена Бендасюка” в 1914 году. Другой процесс, в ходе которого был осужден доктор богословия Ф. Богатырец, и “Дело братьев Геровских” на Буковине (1912 - 1914 гг.). Таких примеров можно привести множество. В своем усердии в искоренении русофильства в Галиции австрийцы дошли до того, что хранение сочинений русских классиков или Евангелия на русском языке почиталось ими государственным преступлением.
Австрийские власти решили воспользоваться началом I Мировой войны для ликвидации всех «неблагонадежных» элементов. Инструментом украинизации и ликвидации всех, сохранивших историческую память стали концлагеря, самым страшным из которых стал Талергоф. Вот как его описывает В. Р. Ваврик, узник Терезина и Талергофа:
- За Талергофом утвердилось раз и навсегда название немецкой преисподней. И в самом деле, там творились такие события, на какие не была способна людская фантазия, забегающая по ту сторону света в ад грешников.

Припадали к земле и молились о помощи и справедливости несчастные мученики Талергофа, но просили напрасно. Никто не слышал их стонов, никто не обращал внимания на их мучения; зато все надзиратели, вся служба, каждый немец и не только немец, а кто только захочет, каждый солдат мог издеваться над ними самым диким и жестоким способом. Талергофская котловина дышала, как вулкан, протяжным стоном, глухим сетованием.

До зимы 1915 года в Талергофе не было бараков. Люди лежали на земле под открытым небом в дождь и мороз. Счастливы были те, кто имел над собою полотно, а под собою клок соломы. Скоро стебло стиралось и смешивалось с грязью, пропитанной людским потом и слезами. Эта грязь являлась лучшей почвой и обильной пищей для неисчислимых насекомых. Вши изгрызли тело и перегрызали нательную и верхнюю одежду. Червь размножился чрезвычайно быстро и в чрезвычайных количествах. Величина паразитов, питающихся соками людей, была вопиющая (бесчисленная). Неудивительно поэтому, что немощные не в силах были бороться с ними. Священник Иоанн Мащак под датой 11 декабря 1914 года отметил, что 11 человек просто загрызли вши. Болезни и антисанитария оборачивались на каждом шагу смертью.
В позднюю, холодную осень 1914 года руками русских военнопленных талергофская власть приступила к постройке бараков в земле в виде землянок - куреней и над землею в виде длинных стодол с расчетом, чтобы поместить в них как можно больше народу. Это как раз нужно было кровопийцам, вшам, и палачам. Вдоль стен в два рядя были сколочены нары, одни над другими. Таким образом, в одном бараке помещалось более 300 человек. На грязных телах разводились миллионы насекомых, которые разносили по всему Талергофу заразные болезни: холеру, брюшной тиф, дифтерию, малярию, расстройства почек, печени, селезенки, мочевого пузыря, поносы, рвоты с кровью, чахотку, грипп и прочие ужасные болезни.

Кроме нечистот, эпидемии в Талергофе способствовал всеобщий голод. Немцы морили наших людей по рецепту своей прославленной аккуратности и системы, а бросая кое-что, как собакам, ухитрялись, будто ради порядка, бить палками всех, куда попало.

В декабре 1914 г. среди заключенных вспыхнула эпидемия сыпного тифа. Ее причиной было то, что в один из самых холодных дней охрана решила вымыть в бане пятьсот человек. Половина их сразу же простудилась. Но, несмотря на болезнь, народ продолжали гнать на работы. К вечеру все возвращались мокрые и усталые, а под утро многие не могли встать. Каждый день уносил тридцать-сорок жертв. Эпидемия свирепствовала до марта 1915 г. К этому времени из 7 тыс. заключенных умерло 1350 чел.

Талергофский рацион состоял из пятой части армейской хлебной порции на весь день. Утром получали отвар из фасоли, в полдень — такую же похлебку из свеклы. Иногда — соленую репу и кусок селедки. Посуду не выдавали. Каждый обходился как мог. Делал углубление в куске хлеба и наливал туда жидкость или, отбив у бутылки горлышко, использовал ее вместо котелка. Большинство оставалось вообще без обеда. Узники теряли физические силы, болели цингой.

Депутат австрийского парламента, чех Юрий Стршибрны 14 июня 1917 года отметил в своей речи, что имеет точные данные от 70-ти талергофцев о том, что в Талергофе мучители зарыли в землю общим числом 2000 мертвецов. Депутат того-же парламента, поляк Сигизмунд Лясоцкий лично собрал ведомости о Талергофе на месте неслыханных злодеяний и подчеркнул в своей речи 12-го марта 1918 года, что в Талергофе до 20 февраля 1915 года лежало 1360 тяжело больных, из которых 1100 умерло в страшных условиях. В то время возникло 464 заболевания пятнистого тифа, как результат сильного голода и нечистоты. В продолжение полутора лет вымерло 15% талергофцев, т.е. свыше 3000 галичан и буковинцев.
Еще более прискорбно то, что не только австрияки и мадьяры издевались над народом, собственные «иуды» нисколько не отставали от своих хозяев из Вены. Вот что пишут о них современники: «Доносами были заполнены все газеты украинских партий и в Галичине, и в Буковине, особенно “Дiло” и “Свобода” занимались этим аморальным ремеслом и были информаторами австрийской полиции и военных штабов. Несчетное количество явных и анонимных доносов сыпались туда, и на основании этих заведомо ложных депеш, падали жертвой совсем неповинные русины не только со стороны немцев и мадьяр, но и от рук своих земляков.

Так украинские “Сiчовики” (предшественники националистов Бандеры и Шухевича) набросились в Лавочном и Карпатах с прикладами и штыками на транспорт арестованных, чтобы переколоть ненавистных им “кацапов”, хотя там не было ни одного великоросса, а все были галичане, такие же, как и “сiчовики”. К сожалению, эти стрелки, прославляемые украинскими газетами, как народные герои, недооценивали положение своей отчизны. Они избивали родной народ до крови, отдавали его на истребление немцам, чинили самосуд над родными.

Когда “сiчовики” конвоировали арестантов из бригидской тюрьмы на главный львовский вокзал, то бесились до такой степени, что 17 крестьян и священников пали на мостовую и их отправили в больницу. “Сiчовики” добровольно врывались в тюрьмы. Один из них Шаповалов в Яворове издевался над мещанами, состоя советником полиции. В с. Гнилой турчанского уезда “сiчовики” самовольно производили аресты, гоняли людей и подвергали их разного рода издевательствам. Вместо того, чтобы взять под защиту своих братьев перед сборищем лютой толпы, они сами пособляли врагам Руси и, конечно, Украины, нести раны и смерть родным братьям. Можно ли это назвать патриотизмом?»

Чтобы показать степень произвола, творимого австрийскими властями над мирным населением Галиции и Буковины, считаю уместным привести всего несколько из десятков тысяч примеров народной беды, охватившей Червонную Русь в 1914 г.:

В деревне Волощине, уезде Бобрка, мадьяры привязали веревкою к пушке крестьянина Ивана Терлецкого и поволокли его по дороге. Они захлебывались от хохота и радости, видя тело русского поселянина, бившееся об острые камни и твердую землю, кровоточившее густою кровью. В деревне Буковине того же уезда, мадьярские гусары расстреляли без суда и допроса 55-летнего крестьянина Михаила Кота, отца 6 детей. А какая нечеловеческая месть творилась в селе Цуневе Городоцкого уезда! Там австрийские вояки арестовали 60 крестьян и 80 женщин с детьми. Мужчин отделили от женщин и поставили их у деревьев. Солдат-румын забрасывал им петлю на шеи и вешал одного за другим. Через несколько минут остальные солдаты снимали тела, а живых докалывали штыками. Матери, жены и дети были свидетелями этой дикой расправы. Можно ли передать словами их отчаяние? Нет, на это нет слов и силы! В с. Залужье того же уезда солдаты зверски расстреляли 5 крестьян: Ивана Коваля, Ивана Михайлишина, Григория Снеда, Станислава Дахновича и Василия Стецыка, а в соседнем селе Великополе из 70-ти арестованных крестьян мадьяры закололи штыками: Ивана Олиарника, Семена Бенду, Василия Яцыка, Василия Кметя, Марию Кметь, Павла Чабана, которому раньше переломили руки. И этого им было мало! Уходя, они забрали с собой малолетних девочек.

В селе Кузьмине Добромильского уезда австрийцы вбивали в стены хат железные крюки и вешали на них людей. В один день повесили 30 крестьян. В селе Тростянцы они замучили на смерть Матвея Кассиана, Ивана и Евстафия Климовских и пастуха Дуду. В селе Квасенине бешенный офицер застрелил крестьянина Павла Коростенского только за то, что тот не сумел ему объяснить, куда ушла русская разведка.

В с. Крецовой воле, солдаты повесили на вербе крестьянина Петра Ткача. Все эти ужасы случились в Добромильском уезде. По доносу жандарма Холявы, в деревне Выгода, Долинского уезда повесили крестьян: Матвея Петрика, Ивана Гайнюка, Осипа Фединяка, Дорофея Сосника, Елену Ковердан. Вместе с жандармом бушевал в околице вырожденец некий Винницкий, ошеломленный “самостийник”, причем он руководствовался в своих ничтожных поступках не так “идеей”, как ненасытной жаждой наживы: кто из арестованных давал за себя богатый выкуп, того он отпускал на волю; у кого же не было денег, тот кончал жизнь на крюке.

В Жолковском уезде не было села, где не заплатил бы жизнью мирный землепашец или работник умственного труда. Австрийская разведка наткнулась на священника Набака, ехавшего из Могилян в Нагорцы. Каратели завязали ему глаза, привязали к дереву и расстреляли его. Не помогли ни мольбы, ни слезы дочери, возвращавшейся с отцом домой. Дьякона закололи штыками. Священника запретили хоронить в селе. Его тело пролежало в поле 5 дней, и только после бегства австрийского полка, похоронил его русский полковой священник. Вступив в село Передрымихи, мадьяры сожгли все крестьянское хозяйство, не пощадив и школы, и лютыми пытками замучили на смерть: Григория Савицкого Илью Сало, Михаила Лосика, Алексея Казака, Екатерину Валько и многих покололи и поранили. В пожаре погибли люди. В с. Речках австрийцы повесили крестьянку Прокопович, в с. Зеболки убили крестьянина Петра Поворозника. В населенных пунктах: Липовице, Куликове, Сулимове, Батятычах устраивались чисто дьявольские погромы. В числе доносчиков был учитель-украинец Иван Шерстило из Сулимова, который выдал австрийским жандармам несколько крестьян и священника Саввина Кмицикевича с сыном.

На город Львов, как центр культурной жизни Галицкой Руси, обратили особое внимание все административные, полицейские и военные власти. В столице Прикарпатского края находились центральные органы просветительских и культурных галицко-русских обществ и организаций. После объявления мобилизации австрийской армии, одним махом пера были закрыты все галицко-русские институты, организации, бурсы, приюты, редакции газет, учреждения. Все имущество подверглось грабежу и разгрому. К каким бы выкрутасам теперь не прибегали галицкие украинцы-сепаратисты, что они де не повинны в пролитии крови своих братьев, то их поступки, почины, дела и все их газеты, во главе с “Дiлом” и “Свободою”, обнаруживают иудину измену. На основании подлейших доносов, в несколько дней были переполнены все львовские тюрьмы русинами. В темном углу “Бригидок” шла экзекуция за экзекуцией. Были повешены: Иван и Семен Хиль, рабочие из Пониковицы Бродовского уезда, Семен Шпорлюк из Фольварков Великих возле Брод, Антон Супликевич - крестьянин из Скоморох-Сокальского уезда, Валентин Кашуба, Александр Батовский и Василий Пержук из Лепинева Бродовского уезда, Антон Мановский из Дубровицы Яворовского уезда, Иван Шушинский крестьянин из Хвойны Жолковского уезда, Петр Козицкий и Андрей Пужак из Мокротина Жолковского уезда. Последнего под виселицей крикнул: “Да здравствует Великая и нераздельная Русь”, за что доброволец-палач истязал его на эшафоте четверть часа.

Много мучеников было в Рава-Русском уезде. В с. Гойче австрийцы расстреляли крестьян: Ивана Василькова, Ивана Бабия и Федоро Янкова. Поселок Казаки, возле Монастырской Руды, исчез с лица земли только за свое название. В нем солдаты закололи штыками: Алексея Камута, Луку Малоеда, Матвея Максимяка, Федора Федюка, Варвару Калику, Андрея Калику, Савву Кожушка, Анастасию Пиливец, Анну Нижник и всю семью Михаила Думича, а священника Василия Демчука повесили за то, что будто он, во время богослужения, молился за русского царя. С ним были повешены крестьяне Иван Стельмах и Иван Нижник.

Черная доля постигла село Катериничи, уезда Рудки. Солдаты выгнали всех жителей села, мужчин и женщин в поле, и кололи их штыками. Крестьянку, Марию Зазулю, мать троих детей, раздели донага и катали ее по стернище. Две женщины умерли от колотых ран. Мария Плугарь, от побоев, родила преждевременно дитя. Солдаты насиловали женщин без стыда и стеснения, сожгли церковь, читальню, кооперативную лавку и хозяйские постройки, грабили и убивали людей.

В с. Лавочном, на одной из вершин Карпатских гор, австрийцы поставили страшную виселицу больших размеров для устрашения народа. Сколько крестьянских голов повисло на ней, трудно сказать. Среди погибших были: Михаил Жолобович из станицы Козовой и Федор Коростевич из станицы Оравы. Эту виселицу смастерил по приказу военного суда арестованный крестьянин Юрий Волкупович, которого забрало судилище в Мукачево. Как очевидец он рассказывал, что в Мукачево военный суд ежедневно приговаривал к смерти от 20 до 25 человек. Русинов вешали и расстреливали цыгане и евреи за городом, а их тела выбрасывали в ямы и рвы.

В Святинском уезде наиболее потерпело село Залучье, которое накануне войны присоединилось к православной церкви. Палачом населения был вахмистр жандармерии, прославившийся на политическом процессе С. Ю. Бендасюка, Пушкарь, украинец – слепое орудие Австрии. Он самочинно избивал крестьян розгами; кто терял сознание, того он приказывал поливать холодной водой, а затем дальше подвергал пыткам. Неизреченные муки претерпели Прасковья Оробец и Михаил Нагорняк, последний за то, что отдал свою хату под православную часовню священнику Игнатию Гудиму. Бежавшие за Карпаты австрийцы, согнали всех жителей села, чтобы смотрели на казнь, через повешение, крестьянина Кабацкого. Виднейших крестьян, 86 человек, арестовал Пушкарь. В уездном городе Святине было повешены: почтальон Притула, канцелярист Виноградник, чиновник Лесковацкий. В с. Ганковцах казнили крестьянина Джураковского.

Железнодорожный служащий из Станиславова (нынешний Ивано-Франковск) Илья Гошовский попал в концентрационный лагерь вместе с женой и двумя дочерьми. Он вспоминал свои первые дни тут: «Солдаты всячески изводили женщин. Они умышленно сопровождали их в отхожие места и, окружив со всех сторон, позволяли себе не поддающиеся печатанию выходки, доводившие женщин до слез и истерики. Некому было пожаловаться, ибо начальник стражи, капитан-немец, был хуже своих подчиненных. В тот же день солдаты закололи троих крестьян, не знавших немецкого языка, за неисполнение приказаний, и тут же их зарыли в общую яму».

О кровавых злодеяниях, имевших место в Станиславской тюрьме на Дуброве, можно получить обильные справки из публикации Василия Маковского п. з. “Талергоф” (Львов, 1934). Автор, горячий украинский патриот и вернейший слуга Австрии, по документам и своим воспоминаниям сообщает, что в тюрьме на Дуброве шли расстрелы с утра до вечера. Маковскому смело можно поверить, ибо сам находился среди арестованных. Журналист А. Панкратов, прибывший с русским отрядом в г. Станиславов, собрал свидетельства о зверствах австро-мадьярского военного террора и насчитал 250 повешенных. Среди доносчиков находим имя Степана Прокопова, украинца из с. Курынова.

Байковщина, центром которой является г. Турка, оросилась кровью русинов – мещан и крестьян. Вся интеллигенция в уезде находилась в тюрьмах; не было поблажек для больных, стариков и женщин. В Турке мадьяры повесили мещан: Ивана Ильницкого, Гуляновича, Осипа Цинкевича и Василя Гавринечко. Там же был расстрелян Лука Матковский за то, что назвал себя русином. В с. Разлучье мадьяры повесили крестьянина Ивана Хоминица, Петра Гвоздецкого, Максима Куруса и Михаила Сковбу. В с. Малой Волосянке они повесили Михаила Шевцова и Михаила Дьякунчака. В с. Великой Волосянке повесили Ивана Старушкевича, в с. Прислоен - Алексея Белея, Михаила Семковича и Ивана Беласа вместе с 18-летним сыном; одновременно был повешен Кирилл Кудрич. В с. Яворе мадьяры казнили Степана Романовича Яворского и Ивана Игнатьевича Яворского. В Нижней Яблонке мадьяр убил в хате, на глазах испуганных детей, мать Марию Лужецкую за то, что та не могла дать ему хлеба. Мадьяры дотла сожгли села: Явору, Багноватое и Лосинец, а всего в Турке повесили 70 человек.

Как похожи эти события на геноцид мирного населения все той же Галиции уже во II Мировую войну со стороны немецких холуев из дивизии СС «Галичина», и послевоенный произвол «бендеровцев».
Ключевой фигурой в Австрийской кампании русофобии в Галиции являлся униатский митрополит А. Шептицкий. Будущий митрополит начал свою службу в одном из австрийских уланских полков, но затем под влиянием своей матери, набожной католички, переменил мундир на рясу одного из иезуитских орденов. Иезуиты решили использовать Шептицкого в целях пропаганды католицизма в Галиции, и под их влиянием он принимает унию, а затем быстро выдвигается ими на роль галицкого униатского митрополита. Он был главным работником в деле латинизации галицкой церкви, но вместе с тем постепенно в руках Шептицкого сосредоточиваются все нити украинского сепаратистского движения, и он стал главным доверенным лицом Берлина по проведению в жизнь австро-германского плана отторжения Малороссии от России. В 1914 году, после высылки русскими военными властями Шептицкого из Львова, в стенах митрополичьей резиденции был найден замурованный в стене его архив со всеми документами, относящимися к работе Шептицкого в этом направлении. Документы эти охватывали буквально все вопросы, связанные с видами Австро-Германии на Малороссию. Начиная от вопросов, касавшихся предстоящей оккупации Малороссии Германией (с весьма важной перепиской с Берлином), и кончая сношениями с русскими украинскими сепаратистами и даже простыми шпионами — все можно было найти в этом архиве.

Одновременно с работой по украинскому вопросу Шептицкий, по поручению Рима, руководил вообще иезуитско-католической пропагандой в России. Для своих целей Шептицкий не брезговал даже простым шпионажем и неоднократно — переодетый, с фальшивыми документами — лично появлялся в пределах России.
Ближайшим сотрудником Шептицкого являлся профессор Грушевский (см. купюру достоинством 50 грн.), автор «Истории Украины». Пронырливый, хитрый и чрезвычайно сребролюбивый Грушевский приглашается австрийским правительством для занятия кафедры украинской истории в Львовском университете. Уже одно то обстоятельство, что подозрительные австрийцы не побоялись пустить во Львов русского подданного, достаточно свидетельствует о полной их уверенности в Грушевском. Он же являлся главным апостолом сепаратизма в пределах Малороссии и поставщиком шпионов для австро-германского генерального штаба. Организовав в Галиции кадры сепаратистов, австрийское правительство повело через них пропаганду идеи отторжения Малороссии уже в самой России.

На протяжении последнего века в Галиции производился искусственный отбор: все, не желающие забывать о своей древней Родине – Руси, беспощадно уничтожались. Те же галичане, кто по конъюнктурным соображениям согласился «перекраситься» в украинцы и принять австрийскую версию истории Руси, склепанную наскоро агентом австрийской разведки М.Грушевским, были «обласканы» австрийской администрацией, получили всяческие льготы. Результатом такого отбора стал по сути своей новый народ (с прежними корнями), ненавидящий все русское и свою собственную историю, и жадно внимающий новым западным хозяевам и их новым «истинам». Например, в версии истории, созданной Грушевским, русские князья из дома Рюриковичей, правившие в южной Руси, объявлены украинскими, а об остальных их родичах, живших в северной Руси – просто молчание, как будто их и не было вовсе. Для подрыва позиций православия в Галиции австрийские власти запретили ремонтировать и строить деревянные храмы, а каменные местное славянское население, жившее в беспросветной бедности, построить не могло. Новые храмы, построенные при поддержке властей, строились по католическому образцу с открытым алтарем и служили в них униаты.

Трагедия Талергофа ничему не научила «национально свидомых», они вновь требуют видеть истину на Западе, и ненавидеть своих предков и историю, своих братьев – славян. Уже раздаются голоса о «реабилитации» имен Шухевича и Бендеры – палачей украинского народа и холуев Германии. Перед лицом всенародной беды, разразившейся 94 года назад в Галиции, да умолкнут нечестивые языки современных политиканов, в очередной раз предающих свой народ, и да почтят наши граждане минутой молчания, а верующие – молитвой о упокоении всех замученных наших соотечественников, погибших от рук «просвещенных» и высококультурных европейцев и наиболее «национально свидомых» собратьев.

 

Просмотров: 1977

Поддержите культурно-просветительный сайт.







7527-й год от сотворения мира
2019-й год от Рождества Христова