Московскiя Въдомости
16+

Тимофей Крючков о философско-богословской сердцевине учения Имяславия

20 Апреля 2018, 11:30 # / Новости / Общество / В России / 21689.html

Научное богословское собрание (конференция) «Имяславие и Святоотеческая исихастская традиция Православной Церкви почитания Имени Божия как Его Нетварных Энергий», г. Москва, 25 марта 2018 года.

 

Тимофей Крючков

Аспирант философского факультета МГУ


Добрый день. Я хотел бы сказать несколько слов о философско-богословской сердцевине учения имяславия, а именно - понимании того, что имя Божие есть энергия Божия, или может быть шире в философском аспекте, каким образом имя является энергией вещи. Почему это так? Откуда это взялось? Как это следует понимать? Но видя остроту наших споров, я хотел бы начать с того, что с моей точки зрения расхождения тех, кто принимает имяславие, и тех, кто остро ему противится, является, в общем-то, в определенном смысле богословским недоразумением. Для затравки, наверное, расскажу несколько кратеньких историй, чтобы вы поняли, о чём идёт речь. Мне довольно часто приходилось вести всевозможные споры, в том числе с использованием сети интернет, с людьми, которые достаточно резко относятся к имяславию. В очень многих случаях получалось так -  а люди хорошие вообще-то действительно монахи, молитвенные люди, мне глубоко симпатичные, в общем-то я жалею, что у меня не всегда получается с ним разговаривать контактно -   на вопрос: «А каким же образом вы сами видите разрешение этого спора? Как нужно богословствовать об имени Божьем», они «прокричав» что-то вроде анафемы предварительно, дальше излагают свое мнение таким образом, как  под этим подписался в любой имяславец. Я вижу: здесь в зале достаточно возрастные. Многие наверное помнят эти книги  еще в самиздате. Есть такая книга Никона Воробьева «Письма к духовным детям». Это одна из первых книг, которая вообще в печатном виде появилась в России, после того как у нас началось послабление для православной веры.  Среди прочих вопросов, которые задают игумену Никону духовные дети, некий человек спрашивает, как относиться к имяславию? Никон Воробьев говорит, что к имяславию нужно относиться негативно, и дальше объясняет почему. Но излагает при этом достаточно грубую концепцию, которая не могла прозвучать из уст ни одного из имяславцев и сами имяславцы не раз отрицались такого понимания. Он говорит об обожествлении букв самого имени Божьего. И дальше сам себе задает вопрос: а как же следует богословствовать стоит на эту тему? И отвечает своему духовному чаду так, что под этим подпишется любой имяславец. Он говорит, что в имени Божием безусловно «присутствует Бог». А ведь Никон Воробьев, один из авторитетнейших духовников второй половины 20 века, и произносит вещи, которые ставят его  в один ряд с имяславцами. К чему это я все виду. С моей точки зрения спор является не столько богословским спором, сколько философским. С самого начала этот спор, несмотря на то, что он затрагивает самые глубины, самые тонкие струны православной души и вероучения -  православную молитву, православную аскетику - приобретает характер именно философский. Наши разногласия лежат не в богословии. Они лежат в том, что называется «стилистика мышления». Обратите внимание, что на православных храмах при входе часто изображается две фигуры античных философов Аристотеля и Платона. Это два стиля философского мышления. Среди святых отцов мы найдем придерживавшихся стилистики мышления, которую можно квалифицировать как близкую к Аристотелю. Есть такие которые были близки к Платону. Излагая одно и то же учение, святые отцы пользуются разными философскими категориальными системами, что дает порой ощущение рассогласования.

Так и тут -  суть наших разногласий по имяславию - в различности наших не богословских, а философских стилей мышления. Именно поэтому, вопросы по имяславию связаны с непониманием философских категорий, которые лежат в его основе: непонимание того, как можно говорить об отождествлении слова и обозначаемой этим словом вещи. Это идет с самого начала спора. Например, еп. Никон Рождественский называл своих оппонентов на Афоне «мужиками малограмотными» -  не понимают необразованные в философии, что слово и обозначаемая им вещь -  разные объекты. Зато отец Павел Флоренский, читая работы Никона Рождественского на эту тему, отождествлял его позицию с философией европейского позитивизма, которая действительно на тот момент главенствовала и в русском и,  вообще, в европейском обществе. Причем в Никон, по мнению о. Павла, излагал ее в очень грубом варианте.  Философия у Никона была даже не столько философией, а элементарным трезвомыслием. Отец Павел Флоренский возмущенно в своих ремарках на страницах книги епископа просил, чтобы тот, если уж взялся проповедовать европейскую философию, то хотя бы без ссылок на свой собственный архиерейский авторитет, т.е. не как учение церкви, и без  «архиерейского чванства». Последнее – точное выражение о. Павла. Достаточно грубо, конечно, в отношении владыки. Но если философия, то философия, в которой Никон, в отличие от богословской тематики, формальным архипастырским авторитетом не обладал. Для русского образованного общества действительно постановка вопроса в тот момент была с одной стороны абсурдной, с другой стороны они приписывали такой подход малограмотности афонских монахов. Многие наверное из вас помнят стихотворение Осипа Мандельштама, посвящённое в каком-то смысле афонскому спору, где он перефразирует упомянутую  ремарку еп. Никона «в каждой келье заседают имяславцы мужики». Появление в этом споре русских религиозных философов было неизбежно,  будучи обусловлено именно крипто-философским характером спора.

Сегодня ситуация немножечко изменилась. Дело в том, что сейчас появились интересные богословы, которые относятся к синодальному направлению богословской мысли, то есть антимяславческому, и попытались этот спор сделать богословским. Они исходят уже не из противоречия концепции  «имя есть энергия» здравому смыслу, а пытаются найти обоснование противному  в православной догматике. Оговорюсь - я немножко, конечно, сгущай краски, потому что это не совсем веянье современного периода. Еще в тринадцатом году к спору подключился такой богослов Сергей Викторович Троицкий, который попытался представить имяславие, как второе издание ереси Евномия. Это ересь, относящаяся к грубому арианству – т.н. аномейству. Евномий говорил, что поскольку  он знает истинное имя Бога («Нерожденный»),  он знает Бога таким же образом, как Бог знает Себя Сам. Такую гносеологическую жесткую формулу попытались «подарить»  имяславцам их противники. Эти обвинения пытался опровергнуть тогда еще просто философ Сергей Булгаков. Так же писал на эту же тему философ Эрн, показывая, что на самом деле при всей созвучность формулы Евномия с тем, что, казалось бы, мы слышим из уст имяславцев, на самом деле речь идет просто о вещах, которые с друг другом не сопоставимы.

В последнее время появились богословы, которые задают достаточно интересные вопросы  об имяславии. Вопросы правомерные и в чем-то даже неудобные.  Поэтому на них должны быть даны ответы. Но с другой стороны это толчок  развитию богословской мысли вообще. Это - возможность в дискуссии, в попытках опровергнуть или понять, о чём идёт речь у оппонента, двинуться несколько дальше того уровня, на котором богословские споры затихли в середине XX века, с уходом со сцены основных русских философов и богословов, которые этим занимались. Вы знаете, что Лосев после 1929 года фактически к теме напрямую не возвращался. Отец Павел Флоренский погиб в тюрьме. Оставался один Сергей Булгаков до 1944 года. И с тех пор богословского спора, как такового не было. Богословский спор превратился  в русской церкви в фигуру умолчания. О нем не было принято говорить, ни в положительном, ни  в отрицательном смысле. Напряженно и демонстративно забыли. Ну, вот, может быть, пример Никона Воробьёва, который я вам привел, это один из случаев в хорошем смысле «кухонного обсуждения», показывающий, что тема сама по себе осталась. С научно-богословских позиций она как бы никак и не обсуждалась. Мне кажется, в определенном смысле это и  промыслительно, и показательно.

 Сейчас я попытаюсь кратко изложить, какие претензии есть у современных богословов к концепции,  в силу которой имя Божие может быть рассмотрено энергия Божия. Есть такой очень интересный богослов, он преподаватель Свято-Тихоновского богословского университета Петр Юрьевич Малков. Он обращает на внимание на вещь в общем-то очевидную. Он говорит о выработанной догматикой в ходе монофелитских (моноэнергитских) споров стратегии понимании  того, что такое энергия  Божия, т.е. в каком отношении они (энергии) находится к личности и к сущности Божией. Напомню в чём дело, для большинства из вас, это не новость, но  для логичности хода повествования есть смысл поговорить и об этом. Дело в том, что после Халкидонского собора, на котором была осуждена ересь монофизитства, от церкви откололась значительная ее часть. Фактически весь Египет отказались от общения с православными. И в связи с этим в Константинопольской Патриархии искали богословские формулы, которые могли бы удовлетворить как монофизитов, так и православных. Было сделано такое предложение: в Христе присутствует две природы, но поскольку одна личность, то, соответственно, и действие в Нём одно. Такой примирительный с монофизитами вариант.  Против этой формулы выступил св. Максим Исповедник, который возразил: нет, энергия Божия коррелируется не с личностью, а сущностью. Поэтому поскольку во Христе соединены две природы – Божественная и человеческая -  мы исповедуем в Нем и два действия: действие божественное и действие человеческое.

Что делает Петр Юрьевич Малков, исходя вот из этой стратегии намеченной Максимом Исповедником. Он говорит: посмотрите, каким же это образом имя может быть энергией, если оно очевидным образом соотносится с ипостасью, с лицом. Это противоречит св. Максиму Исповеднику». Святые отцы же  совершенно однозначно сказали, что энергия является агентом сущности.

 Давайте разбираться,  можно ли таким образом «красиво» взять и принести ту ситуацию 7 века на то, о чём говорили имяславцы,  о чём  учили русские философы в середине 20 века. Ну во-первых, можем ли мы так грубо понимать мысли святых отцов, если мы найдем в Священном Писании места, которые говорят о противоположном: о том, что действие  атрибутируется божественным ипостасям. Все мы люди православные, все мы бываем на литургии, все мы слышим возглас «Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любовь Бога Отца и причастие Святого Духа будет со всеми вами». Совершенно очевидно, что здесь действие атрибутируется ипостаси. Или, раз мы говорим об энергии, давайте вспомним о таком Святом, как Григорий Палама: «Подобающие Божественным Ипостасям имена те же, что и у энергий; тогда как имена, общие для Ипостасей, суть различны для каждой из Божественных энергий. Так, жизнь есть общее имя Отца, Сына и Духа, но предведение не зовется ни жизнью, ни простотой, ни неизменностью, ни какой бы то ни было иной энергией». Фраза сама по себе сложная и требует долгого разговора. Но я лишь хотел ею проиллюстрировать, принципиальную возможность для Паламы «распределения» божественного действия по ипостасям.  Здесь большой загадки нет. Афанасий Великий в письме к Серапиону Тмуисскому пишет: «Подаваемая в Троице благодать и дар дается от Отца чрез Сына в Духе Святом; потому что, как благодать, даруемая Сыном есть от Отца, так не может быть общения даяния в нас, разве только в Духе Святом». Это учение о раздаянии благодати Лицами Троицы.

Так мы видим, что действие происходит не только в природе божественной, но и атрибутируется божественным ипостасям. Тогда о чём же говорил нам Святитель Максим Исповедник, когда давал, казалось бы, в чём-то противоположную позицию. Давайте рассуждать, исходя из наших простых человеческих понятий. Вот каждый из нас умеет писать. Писать он умеет не потому, что он Василий Петрович или Иван Иванович, он умеет писать, потому что способность к письму - это неизменный атрибут человеческой природы. То есть здесь мы видим, каким образом действия  атрибутируется природе. А теперь пойдем дальше, ведь у каждого из нас есть с вами уникальный почерк, неповторимый. Соответственно действие так или иначе связано с нашей человеческой ипостасью. То есть  преподобный Максим Исповедник говоря о том, что действие есть агент природы,  имел в виду, что любое наше действие так или иначе связано с тем, что мы люди. И то, что мы умеем, мы умеем не потому, что мы личности, а потому что мы люди. Мы действием по-человечески.  Мы умеем ходить по-человечески, мы умеем есть по-человечески, мы дышим по-человечески, мы смотрим по-человечески, мы сочиняем стихи.  А кошки не умеют сочинять стихи, змеи не умеют ходить, как люди. И если какой-нибудь олень в нашем языке тоже умеет ходить, то он всё-таки ходят по оленьи, а не по-человечески. Но при непосредственно действует конкретная человеческая личность, ипостась, но действует она именно по-человечески. И это действие ипостаси, но образ действия определяет природа. А образ пребывания этой человеческой природы в конкретной личности обуславливает индивидуальные особенности действия ипостаси.  Кто действует – ипостась, но как действует – по-человечески, т.е. природа определяет образ действия. Но раскрывается в действии ипостась, лицо. И раскрывается в первую очередь как человек, но человек при этом индивидуальный.

 Теперь вы, наверное, сами должны понять, можно ли таким вот несколько излишне свободным способом перебрасывать тему моноэнергистов, тему имяславия. То, что имя есть энергия «привязанная к конкретной ипостаси, личности, никак не противоречит тому, что образ действия определяется природой (сущностью) действующего. К тому, может ли энергия являть ипостась, эти стратегии Максима Исповедника отношения не имеют. Во всяком случае, в том аспекте, в каком это предлагает делать «синодальное богословие». На самом деле речь о богословском недоразумении, или мягче – недопонимании. И здесь, раз уж предложенная стратегия опровержения имяславия оказывается несостоятельной, можно вернуться к изначальному посылу моего выступления -  о философских, а не богословских различиях в подходах. И возникнет вопрос – какая из философских позиций дает более адекватный язык для разговора о таинственном предмете молитвы, да и вообще – богообщения. Вот тут есть, что обсудить. И с полным правом возникает фигура философа, посвятившего себя адаптации одного из возможных языков философии задачам богословской проблематике. Речь об А.Ф. Лосеве. И это тема большого разговора.

Просмотров: 543

Поддержите культурно-просветительный сайт.







Похожие новости

25.07.2018 14:20

Дмитрий Анин о подвиге Царского служения

24.07.2018 18:11

Андрей Борисюк об индустриализации России под руководством Императора Николая II

24.07.2018 08:07

Юрий Григорьев: Останки из Поросенкова Лога не могут быть останками членов Царской Семьи

23.07.2018 14:06

Владимир Лавров о причинах и последствиях революции 1917 года и разрушении русской семьи

23.07.2018 08:29

Отчёт о научном собрании в Екатеринбурге «Мученический подвиг Царской Семьи»

20.07.2018 08:08

Борис Галенин: Вспомнить прошлое - постановка народного образования и его финансирование при Николае II

20.07.2018 07:49

Вступительное слово Василия Бойко-Великого на конференции «Мученический подвиг Царской Семьи»

15.05.2018 16:02

1 июня состоится конференция «Всеправославное Совещание 1948 года и духовная безопасность современной России»

15.05.2018 15:13

В Москве пройдёт конференция «Православное мировоззрение и вызовы современной информационной культуры»

7523-й год от сотворения мира
2014-й год от Рождества Христова